В роддоме
Рожала я во втором роддоме. На четвертом этаже, в отделении патологии, палаты были по 8 человек. Такое количество людей в комнате ни сколько не напрягало, так как заняться там особо было нечем, а так хоть было с кем поговорить. Да и с врачом нам повезло. Лиана Тимуровна — замечательный человек.
Сами роды проходили на первом этаже в инфекционном отделении. Есть в этом роддоме такое. Возможно, на втором этаже, где основное родильное отделение, нравы и порядки иные, не знаю. Но первый этаж — это отдельное государство…
Находились на этом этаже родившие и беременные вместе. Что уже странно. Болеющие ОРЗ находились в отдельной палате, но, понятное дело, пользовались общим туалетом и коридором. Попасть в это отделение имеют шанс роженицы, у которых могла быть инфекция 10 лет назад и которые после этого родили уже 2 детей (реальный случай). Но также в общих палатах присутствовала наркоманка, у которой не были сданы анализы на ВИЧ и сифилис, и которую сами врачи не хотели обследовать…
Из медперсонала хочется выделить Михаила Зурабовича — очень чуткий врач-акушер. Детских медсестер (или молочная сестра, как их называют) было четыре. Две — улыбчивые, доброжелательные, а две — хмурые, ворчливые. Так уж получилось, что одна медсестра из категории «приятных» была в отпуске и вышла только перед моей выпиской из роддома, и приносили нам детей чаще не очень милые сестры, что тоже не скрашивало пребывание в роддоме.
Надо сказать, что когда я с наркозом лежала на каталке в коридоре, ко мне подошла педиатр и попросила подписать расписку о том, что я знаю, что мой ребенок ослаблен после родов и я согласна, чтобы за ним наблюдали. Еле шевелящейся рукой (последствия наркоза) я поставила закорючку, мало напоминающую мою подпись. На следующий день пришла другая педиатр и сказав, что мой ребенок в тяжелом состоянии попросила подписать, что я ознакомлена с медотводом от прививки против гепатита В. Я подписала, не совсем понимая значение фразы «тяжелое состояние ребенка», но педиатр ушла и спросить было не у кого. После этого детских врачей я не видела. Когда же я спрашивала — подойдет ли детский доктор ко мне, объяснить, что с моим ребенком, мне отвечали — «да, мы ей передали Вашу просьбу, обещала зайти». Но никто не заходил. К вечеру второго дня у меня случилась истерика — я хотела знать, что с моим ребенком. Детская сестра провела меня к кувезу, где лежал сын, показала его (он в этот момент как раз улыбнулся), сказала, что ему лучше, оттеки на голове прошли (так я узнала, что у него были оттеки!!!), ест и дышит он сам и чтобы я не беспокоилась.
На следующее утро при осмотре я сказала врачу-акушеру, что молоко у меня еще не пришло, так как ребенка мне не приносят. Михаил Зурабович (а это был он) поинтересовался почему, я ответила, что ребенок в кувезе. «Ах, так это о нем сегодня утром говорили». Тут я не выдерживаю — «Что говорили? Почему мне ничего не говорят?». «Ничего, ничего. Лечат» — видимо срабатывает врачебная порука. «А педиатр к Вам не приходил?». «Нет», — говорю. «Я ей скажу, чтобы подошла, если не придет, сообщите мне».
Педиатр подошла. Орала на меня так, словно я бомжиха и роюсь в помойке рядом с ее домом… «Не говорите мне, что к Вам никто не подходил и ничего не рассказывал о ребенке!». «Не подходили и не рассказывали» — осмелилась вякнуть я. «Быть этого не может! Он лежит в кувезе, мы его лечим, а Вы чтобы больше не подходили к детской!». Я вообщем то и не стремилась никогда попасть в детскую. Я искала встречи с педиатром. Но так как они никак не находили времени зайти ко мне, детская сестра позволила мне зайти, посмотреть на ребенка.
На третий день после родов ребенка разрешили принести ко мне один раз для кормления. Но дежурившая в тот день сестра принесла мне его два раза. С четвертого дня мне его стали приносить на каждое кормление. Молоко пришло только на пятые сутки, поэтому в детской ребенка докармливали. Причем докармливали порой перед тем, как принести на кормление! И те пол часа, что предназначались для кормления, я и другая мама в палате любовались на спящих детишек, которые иногда срыгивали…
Выписывали нас на восьмые сутки. Я надеялась, что хоть перед выпиской подойдет педиатр и даст напутствия-советы по уходу за малышом, расскажет, что с ним было и на что обращать внимание. И мне пообещали, что она подойдет. Но когда за мной уже заехали, чтобы забрать из роддома, на вопрос о педиатре, сестра сообщила, что он мне не нужен, так как ребенка и все документы вынесет мне она…
Рождение нового человека
Вот я и добралась до блога после родов. Буду вести дневник наблюдений за своим крошкой-сыном.
Начну с родов.
Меня за две недели до ПДР (18 марта) направили в роддом с отеками. Сказали, что на этом сроке это очень опасно и я не стала сопротивляться. Пока доехала до роддома, отеки спали, но меня решили домой одну не отпускать — только с малышом.
Стимулировать не хотели, ждали, что процесс сам начнется, но сын выходить не собирался. Шейка тоже не раскрывалась.
На сроке 40 недель и 5 дней мне было решено сделать стимуляцию. Вечером побрили, с утра сделали клизму и отправили в родблок.
Прокололи мне пузырь, подключили ктг и оставили на кушетке. Сватки у меня не начинались и я задремала. Через три часа пришла врач, увидела, что я сплю вместо того, чтобы рожать, вызвала подмогу. Мне поставили капельницу и начались схватки. Часа через три поставили эпидуралку. После анестезии с хватки я перестала чувствовать и снова — дремать.
Так до 6 вечера и пролежала. Схватки особо не чувствовала, потуги были слабые. И ближе к 19−00 врачи приняли решение спасать ребенка. Вызвали мужчину-хирурга, меня надрезали и хирург «выдавил» ребеночка надавливая мне на живот, за две потуги.
Ребенка мне принесли только на третьи сутки — длительные роды, ребенок ослаблен, гипоксия (11 часов без вод).
Теперь вот думаю — вроде и не делала ничего при родах. Только спала. А ребенка за меня родили... 